rasfies

Саша,

Долго сидел перед чистым листом, и не мог начать писать – все не мог найти форму, как к тебе обратиться. Обращаться «на вы» – нелепо, для этого нужно как минимум иметь уважение к человеку, которому пишешь. Да ты и сам, не припомню, чтобы обращался к кому-нибудь «на вы». Писать «здравствуй» было бы странным – хоть я человек вполне гуманистических взглядов, но здоровья тебе не желаю. Посему, так и обратился – «Саша»: неуважительно, фамильярно, и без пожелания здоровья.

Знаю, хочешь спросить – почему я, человек практически незнакомый, решил вдруг тебе написать, вспомнив подзабытый в народе эпистолярный жанр? Попробую объяснить свои мотивы. Очно виделись мы с тобой трижды, и один раз даже пожали руки – было это в те далекие времена, когда большинству населения казалось, что тебя еще можно перевоспитать. Я был тогда журналистом, ты – начинающим царем. Мы находились в перманентном конфликте: я портил тебе настроение своими статьями и коллажами, еженедельно выходившими на последней странице газеты «Имя»; ты – последовательно закрывал все газеты, в которых я работал.

Но пишу я тебе совсем не поэтому: мог ведь просто ждать своей минуты радости, воспользовавшись неопровержимой мудростью – «если долго сидеть на берегу, увидишь как по реке проплывает труп твоего врага». Ты заставил меня писать, посадив в тюрьму моих друзей. Посадил цинично, подло, проведя их через все круги ада – пытки, унижения, физические страдания. Когда-то один из них – Андрей Санников – писал тебе письма, публикуя их в газетах, и пытаясь наставить на путь истиный: сначала два «Письма Саше», потом «Предпоследнее письмо Саше». Не так давно я понял, что больше он тебе писать не будет – теперь уж вы вряд ли пересечетесь: когда он выйдет на свободу, тебя уже не будет. Вы разошлись во времени – какой смысл человеку, думающему о будущем, общаться с человеком, живущим прошлым. Но будет несправедливым, если никто больше не сможет сказать тебе, что думает о твоей персоне. Поэтому я и решил написать. Написать, чтобы ты понимал – всегда найдется человек, который черкнет тебе пару строк. Пусть даже и в тюрьму.
( Read more... )

Часть 1 можно почитать тут.
Часть 2 можно почитать тут.

Часть 1 можно почитать тут.
Часть 2 можно почитать тут.

 

Часть 5 можно почитать тут.

Часть 1 можно почитать тут.
Часть 2 можно почитать тут.

Дальше мы поехали в Адыгейск, где и свернули уже на прямую трассу до моря, предварительно купив адыгейского сыра с клубникой и грушами. К морю, по совету ДПСника, планировали выехать в посёлке Джубга, что между Геленджиком и Туапсе. На пути встретился курортный город Горячий Ключ, название нас заинтересовало и было решено его не объезжать, а поискать этот самый ключ в центре города.
 

 

Часть 4 можно почитать тут.

 
 

Часть 4 можно почитать тут.

Часть 4 можно почитать тут.

Возьмем вот обычную бабу. Ну вот самую такую нормальную, стоковый вариант. То есть со средним пробегом, без особого молдинга и тюннинга, но с кучей нерешенных по жизни вопросов. То есть и замуж охота, и бусики, и чтобы подруги обзавидовались. И сидит вот эта баба, как бы плачет. Ну то есть обычная такая жизненная ситуация - одной быть надоело, кого хочу не знаю, кого знаю, не хочу. Постепенно плач приобретает форму внятной просьбы: хочу мужика, чтобы любил, ну и чтобы классный. Заметьте, мало кто опускается до конкретизации образа. То есть мы, бабы, в слово "мужик" вкладываем все сразу, а там уж хуй его знает, как Вселенной нас понимать. Но и как бы мимо горя такого не пройдешь, грустьпичаль.
( И вот... )